Мамин Иван Васильевич
(1876 – 1938)

История многогранной деятельности и трагической жизни Ивана Васильевича Мамина — первого старосты заштатного города Балакова — едва не канула в лету. Ибо за семьдесят лет партийной цензуры под невинной вывеской «обллито», невозможно было поведать всю правду об этом талантливом человеке.

Тем не менее, еще в застойные годы автору удалось кое-что рассказать о бывшем капиталисте в своей первой книжке «Волжский дизель», Однако показать в полном объеме его организаторские способности как старосты города не было позволено. Опущен был и факт трагической гибели инженера И. В. Мамина в ходе репрессий 30-х годов.

Родился И. В. Мамин в 1876 году, причем, словно по иронии судьбы, 7 ноября. Детство его прошло в крестьянской среде в усадьбе помещика В. Е. Кобзаря, где отец Ивана служил управляющим. Помещик относился к детям Маминых благосклонно и на свои средства помог Ивану получить техническое образование в г. Саратове. Он же дал «башковитым братьям» Ивану и Якову Маминым 22 тысячи рублей в кредит на постройку в 1899 году в селе Балаково чугунолитейного механического завода. Без этого завода не мыслилось развитие сельского хозяйства в уезде. Крестьяне и помещики нуждались в сельхозинвентаре, им надо было ремонтировать плуги, веялки и локомобили.     

Постепенно завод наращивал мощности. В 1904 году братья подали заявку в столицу на приобретение патента на двигатель собственной конструкции. 31 июля 1908 года мещанам Я. и И. Маминым был выдан долгожданный патент № 14061. Так И. В. Мамин вошел в историю как один из изобретателей высокоэкономичных двигателей, работавших на дешевой бакинской нефти.

В тот же год братья поделили свое «заведение» на три самостоятельных в коммерческом отношении отделения. По жребию первое отделение (в конце ул. Николаевской) перешло в руки И. В. Мамина. Старший брат Яков и младший брат Николай приступили к строительству новых отделений в начале улицы Николаевской.

В 1910 году И. В. Мамин капитально отремонтировал литейный и механический цеха своего завода. Выстроил двухэтажное каменное здание конторы. Нанял хороших специалистов. Главным бухгалтером у Мамина работал И. Ф. Гладилин, выходец из крестьян села Широкий Буерак. Механиком был Г. М. Левочкин, а мастером модельного участка — М. Н. Дворников — сподвижник известного в XIX веке изобретателя Ф. А. Блинова.

В этот период на заводе Маминых, в том числе и в отделении Ивана Васильевича, выпускались серийно нефтянки типа «Русский дизель» мощностью от 20 до 40 л. с. и нефтяные локомобили мощностью 20 л. с. и весом 340 пудов. К 1915 году было освоено серийное производство более мощных двигателей (до 70 л. с.) по типу двигателей английской фирмы «Рустон Проктор».

Двигатели у Маминых были надежнее, качественнее, проще и дешевле других. Благодаря хорошей рекламе и предприимчивости братьев, дело у них двигалось хорошо. Количество рабочих и служащх сведено было до минимума. Держали только действительно нужных людей. По данным 1910 года, в отделении И. В. Мамина работали 84 взрослых и 15 подростков. Но в годы войны с Германией численность работников из-за военных заказов резко возросла.

Организаторские способности молодого предпринимателя и изобретателя заметили в техническом мире и в среде торгово-промышленных служащих царской России. Его избирали от Балакова депутатом губернской думы. В эти годы он выбился из мещан в купеческое сословие. И. В. Мамин был один из тех, кто в 1911 году хлопотал о присвоении селу Балаково статуса заштатного города с правами самоуправления. Очевидно, все это, а также образованность молодого инженера и его человеческие качества побудили общественность Балакова, несмотря на незнатное происхождение И.В. Мамина, доверить ему пост первого старосты города.

27 мая 1911 г- царь Николай II подписал документ о присвоении селу Балаково статуса заштатного города. 16 июня 1913 года состоялось первое собрание городских уполномоченных, на котором было принято решение о телеграмме в адрес Министерства Внутренних дел с благодарностью за содействие. 18 июня 1913 г. староста Иван Васильевич Мамин от имени уполномоченных послал такую телеграмму с выражением верноподданнических чувств Его Императорскому Величеству.

Тогда, как и сейчас, городской бюджет пополнялся за счет налогов. В отличие от нынешних времен, тогдашняя налоговая система была весьма тонким инструментом в руках властей. Сейчас идет приватизация, соответственно будет меняться и налоговая политика. В связи с этим поучительно постановление городских уполномоченных от 12 января 1914 года.

Согласно постановлению, имущество, подлежащее городскому оценочному сбору, было разделено на две категории: постройки и усадебные места. В свою очередь усадебные места разделялись на 4 группы. Соответственно им брались и налоги: от 10 до 30 копеек за квадратную сажень. Окраины Балакова относились к IV группе и оценивались по 10 копеек. Как с построек, так и с усадебных мест оценочный сбор взимался в зависимости от доходности. Любопытно, что сбор не взимался, если валовая доходность не превышала 30 рублей в год (по курсу 1913 г.).

Все это говорит о высоком экономическом уровне первого старосты и его помощников. Мамин не страдал гигантоманией. Проектировался один завод по производству тракторов и двигателей. Основной же упор делался на развитие местной промышленности, на переработку сельхозпродуктов и продуктов рыбного промысла. Поощрялся кустарный промысел. Развивались гончарное производство и труд на дому белошвеек. Работали валяльная и табачная фабрики, кожзавод. Славились своим мастерством артели плотников. Стремительно набирала силу частная торговля. Прилавки ломились от разнообразных товаров. При И. В. Мамине активно работал союз торгово-служащих работников (союз приказчиков).

Февральскую революцию И. В. Мамин встретил вместе с народом устройством общегородского митинга. Даже сфотографировался с его участниками перед своим заводом.

У митингующих были плакаты с лозунгом: «Да здравствует свобода!» Однако единение балаковских предпринимателей с рабочим людом большевики встретили с ревностью. Оно и понятно. Ведь если И. В. Мамин, будучи лидером городской организации кадетов, выступал за конституционную респуб­лику, то большевики звали к пролетарской республике и утопической мировой революции.

Как только поступило сообщение об Октябрьской перевороте, возник митинг на заводе И. В. Мамина. Затем весь месяц шли собрания. Время проходило в разговорах о том, чтобы отобрать заводы у хозяев и передать их в руки рабочим. Профсоюзные лидеры и большевики настаивали на 8-часовом рабочем дне, хотя Россия была еще в состоянии войны. В это время на предприятии был создан рабочий комитет, и встал вопрос о передаче ему административной власти на заводе.

Иван Васильевич не верил в организаторские способности комитета (его сомнения подтвердили 1918—1922 гг., когда предприятие возглавляли рабочие Кутырланов. Серяев и др.). Пытаясь хоть как-то противодействовать такому ходу событий, он принял решение остановить завод, но рабочие сорвали замки и продолжали работать.

Тогда Мамин, используя власть старосты, прислал на завод прапорщика, который заявил, что за работу им платить не будут. Председатель союза металлистов И. Сечко велел прекратить работу и послал за заводчиком. По воспоминаниям литейщика Е. А. Лутонина и токаря Г. И. Кутырланова, И. В. Мамин даже говорить не стал с явившейся к нему делегацией рабочих. Тогда они схватили его, посадили на повозку и насильно доставли к дому металлистов. Иван Васильевич, еще не веря в серьезность советской власти, отказался говорить с «бунтовщиками». Избранный большевиками рабочий комитет завода решил силовым методом добиться своих требований. Упрямого хозяина заперли на ночь, дав ему подумать.

Как вспоминал старожил А. И. Марьин, эта ноябрьская ночь оказалась для И. В. Мамина тяжелым испытанием. Когда его освободили из-под ареста, то увидели, что его темно-русые волосы поседели. Он еще пытался показать свою власть, говорил, что уволит 300 человек. Но реальная сила была уже не на его стороне. «Союз металлистов» предложил Мамину выплатить уволенным по случаю безработицы двухнедельное пособие, что он и вынужден был сделать.

Писал в своих воспоминаниях бывший литейщик Е. А. Лутонин. — Больше мы его на заводе не видели»...

В начале 1918 года в Балакове развернулась борьба за власть уже между большевиками и социал-революционерами. Боясь авторитета Ивана Мамина в среде мещан и купеческого сословия, большевики вторично арестовали его. Но это еще больше распалило их противников. К тому времени в городе ухудшилось снабжение продовольствием, в том числе хлебом и мукой. Все это послужило причиной возмущения населения.

19 февраля (4 марта) 1918 года на хлебной площади возник митинг. А накануне вечером эсеры арестовали часть большевиков во главе с военным комиссаром Григорием Чапаевым. Заперли их в городской пожарке. Но у бедноты Чапаевы пользовались авторитетом.

Еще до митинга об аресте Г. Чапаева узнали активисты союза металлистов и грузчиков. Они тут же освободили городских комиссаров. Военком Г. Чапаев послал дружинников за оружием, которое хранилось в подвале дома союза на улице Николаевской. Вооруженный отряд военкома хотел было разогнать «контрреволюционный митинг», однако, его постигла неудача. На митинге, кроме зажиточных крестьян из окрестных сел, было немало вооруженных солдат и офицеров, вернувшихся с германского фронта. Все выступавшие жаловались на комиссаров, на политику Советского правительства по монополизации хлебной торговли.

В этот момент появился Григорий Чапаев. С оружием в руках он направился к ораторам. Толпа с неприязнью расступилась. Григорий взошел на крыльцо Троицкой церкви, где стояли именитые горожане. Среди них был и освобожденный мятежниками И. В. Мамин, но он не выступал, а только наблюдал, что происходит, и переживал.

Возбужденный и обозленный Григорий Чапаев пытался утихомирить толпу. Угрожая трибуналом зачинщикам, он в то же время говорил и о скорой счастливой жизни. Пытался, как мог, разъяснить народу идею революции, идею его вождя Ленина.

Но договорить ему не дали. Кто-то спровоцировал панику. По возбужденной толпе пронесся слух, что под ноги Чапаеву бросили гранату. Люди в страхе бросились бежать, хотя взрыва не последовало. В этот момент организаторы митинга хотели вновь арестовать Григория. Но он, перемахнув через церковную ограду, побежал, пересекая улицу Харьковскую. За ним погналась группа фронтовиков.

По словам М. Т. Трегубовой (1909—1995) и других старожилов, Григорий хотел пробежать через одно из крестьянских подворий, но хозяин Цыцеров наставил вилы и не пустил его. Тогда военком устремился в сторону завода И. В. Мамина. И тут от дома № 25            (ул. Харьковская) вдогонку ему выстрелил шестнадцатилетний юноша Василий Мушонков. Сраженный пулей, Григорий пал, примерно там, где сейчас находится братская могила коммунаров.

События этого дня не сулили бывшему старосте ничего хорошего. Надо было уходить из города. Крестьянин Вьюшков (бывший волостной старшина) взялся провести его с семьей ночью по льду Балаковки и Волги. Путь держали в сторону Саратова.

Над мятежниками, которые не смогли скрыться, вскоре комиссары устроили самосуд. Пороли оппозицию в бывшем купеческом клубе (ул. Коммунистическая, 113). В этом здании была провозглашена Советская власть в Балакове. Как свидетельствует бывший редактор балаковских газет 1918 г. Андрей Новиков, в экзекуции принимал участие И. П. Наумов (Ванька Культяпый) и прибывший уездный комиссар В. И. Чапаев, будущий легендарный начдив. Но убийца его младшего брата успел скрыться. Однако он тоже погиб — умер в горячке по дороге в Сызрань.

И. В. Мамину удалось пережить гражданскую войну у знакомых в Саратове, где жила теща. Там судьба нанесла ему еще один психологический удар. В саратовской больнице в 1921 году умерла от брюшного тифа старшая дочь Лида.

Интерес к жизни у И. В. Мамина вновь появился только после отмены военного коммунизма, когда больной вождь мирового пролетариата все-таки осознал, что Россию без великороссов-предпринимателей (капиталистов, фабрикантов) не поднять евреям-цекистам. В период НЭПа И. В. Мамин работал инженером-конструктором, участвовал в строительстве объектов местной перерабатывающей промышленности, в том числе мукомольного завода. Любопытно, что тогда ходили слухи, что якобы Иван Мамин сбежал за границу... Фактически он не уезжал из России, а нашел в себе силы работать под властью большевиков-дилетантов.

С середины 20-х годов И. В. Мамин состоял членом Государственного комитета СССР по делам изобретений в качестве технического эксперта. В 1925 г. в журнале «Нижнее Поволжье» № 2, он опубликовал замечательнейшую статью о необходимость иметь в Поволжье завод по выпуску крестьянских тракторов типа «Карлик» конструкции Я. В- Мамина. А на своем бывшем заводе он предлагал в 1929 году внедрить в производство нефтяной двигатель «с добавочным наддувочным воздухом при посредстве ступенчатого поршня». Но его идеи не были приняты администрацией края и завода № 18, так как «пролетарии» боялись, что Мамины опять разбогатеют.

В 1930 г. супруги Мамины разошлись. Иван Васильевич с младшей дочкой Галиной уехал работать в Новороссийск, а затем в Москву. Трудно с уверенностью сказать, что явилось причиной развода. Может быть, это была большая разница в возрасте, а скорее шаткое общественное положение Ивана Васильевича. До конца жизни супруги сохранили безграничное уважение друг к другу. Галина помнит, каким радостным событием были приезды мамы в Подмосковье, где жили тихо и уютно стареющий Иван Васильевич и его маленькая дочка, нежно любившая отца. Иногда сюда приезжал и старший сын Николай.

Иван Васильевич хотел, чтобы сын продолжил его дело, однако Николая тянуло к литературе. С 12 лет он жил в Саратове у бабушки. Затем пошел добровольцем на флот. Служил на многих судах, в том числе и на знаменитой «Авроре». Сначала писал стихи, потом прозу. В 1934 г. после выпуска сборника рассказов «Якобинцы» Н. И. Мамин был принят в союз писателей СССР. Исследователи ставили его имя рядом со знаменитыми маринистами Всеволодом Вишневским, Новиковым-Прибоем и проч.

Не суждено было его таланту окрепнуть. В 1934 г. 28-летний пылкий моряк и писатель был арестован на даче в Подмосковье на глазах у отца и маленькой сестренки. Далее следуют 20 лет ссылки. Лишь в 1956 г. Николай Иванович был реабилитирован и вернулся к писательской деятельности. Его художественное наследие этого времени — повести о суровой жизни парней и девчат, искренне поверивших лозунгам большевиков. Особый интерес представляет повесть «Полевой цейс», объективно рисующая события лета 1918 г. в Балакове, свидетелем которых был Коля Мамин.

Мятущаяся душа Н. И. Мамина нашла покой 9 сентября 1968 г. на самом краешке российской земли в поселке Беринговский на Чукотке.

Целеустремленность свойственна всем членам семьи Маминых. Так Иван Васильевич, будучи пожилым человеком, оторванный от родного детища — завода в Балакове, все-таки старался продвинуть свои изобретения. Он взялся за модернизацию нефтяных двигателей. Предлагал свои проекты заводам, но от его услуг уклонялись. Попытался он действовать через своего брата Якова, к которому судьба была более благосклонна, но и здесь его постигла неудача.

В 1936 г. Иван Васильевич по доносу был арестован и сослан в Заполярный поселок Дудинка. Активность не покидает его и здесь. Неугомонный изобретатель предлагает местным властям строить молодежный городок из сплавных бревен Енисея.

Планы его не сбылись: он был вторично арестован. На запрос родных был получен ответ: «Выслан без права переписки». Теперь известно — он был расстрелян!

Лишь в 1986 г., т. е. 50 лет спустя, дочь Мамина получила долгожданный документ о реабилитации отца.

Прошли годы. Сменилось не одно поколение. Из-за культивируемой классовой вражды долгие десятилетия во многих семьях коренных балаковцев не было принято рассказывать о жизни своих предков. Так и растили Иванов, не помнящих родства. Слава Богу, наступило время, когда общечеловеческие ценности провозглашены выше классовых. К таким ценностям стремился и первый староста Балакова. Ибо этнические, семейные чувства выше и сильнее политических и классовых. Никакой вождь-маньяк не сможет заставить воспитанных родителей разлюбить своего дитя. Формально — да, а в душе — нет! Так же и воспитанный человек никогда не откажется от своих родителей, ибо дали жизнь ему они, а не вожди. Будучи в ссылке, в заснеженной морозной тундре, Иван Васильевич Мамин писал из заполярного поселка Дудинки обстоятельные письма своей дочери. Отцовские наказы и полезные советы грели ее хрупкую душу и вселяли веру в хорошую жизнь: и когда училась в Саратове, и когда восстанавливала разрушенный войной нынешний Санкт-Петербург.

Галина Ивановна давно уже не преподает физику студентам Лесотехнической Академии, а воспитывает внука Ванечку Мамина и хранит в память отцовские письма «из архипелага ГУЛАГа». Где-то в глубине души теплится надежда, что на долю внука придется более счастливая эпоха, чем та, которая досталась первому старосте Балакова Ивану Мамину.

ин отказывался от поощрений за работу, многим аспирантам Яков Васильевич бескорыстно помогал в различных исследовательских экспериментах, сам подсказывал оригинальные идеи, на которых потом другие сослуживцы защищали диссертации, печатали труды.

Человек без высшего образования продвигал науку. Уникальный случай!

Сейчас трудовую династию Маминых – дизелистов продолжает любимый внук изобретателя, на которого дед возлагал особые надежды – Борис Владимирович Мамин, заместитель главного конструктора по дизелям КАМАЗА. А сын Бориса Владимировича Александр в 1987 окончил Челябинский политехнический институт и работает инженером-исследователем на приборостроительном заводе. Правнуку теперь продолжать инженерное дело Маминых.

About

All demo content is for sample purposes only, to represent a live site.

Note: Galatea is built on the latest version of the Gantry 5 Framework.